Траектория нашего полета слегка изменилась – мы падаем. Тактильные ощущение и кварцево-галогенные лампы продолжают приносить удовольствие, но это уже не то удовольствие. С запахами дела обстоят немногим более хорошо. мы, Мы, МЫ – старые работники Культуры, мы помним… и на самом деле тут уж надобно ставить точку, потому что дальше заглядывать страшновато. Вот так вот проходит осень из-за гор, с северо-востока, ковровыми бомбардировками, не курю, не пью, наберу 75 кг, брошу спорт. зал, переключусь на йогу…... В жизни можно принять и переварить очень многое, лишь бы она не стала похожей на пьесы Сэмюэля Беккета.
|
|
С наступлением сумерек перейти на шепот, не отвлекаясь на мысли о конечных пунктах назначения пуха, разносимого летними сквозняками, взять в руки кисть, и словно кубист, рисующий скрипку в четырех измерениях, попробовать как-то справиться с твоим портретом в интерьере: пожалуй, начать с этих невероятных ромбовидных теней на рассвете с отпечатками женских ступней, навскидку 39-ого размера, не забыть о деталях, нюансах, запахах, звуках, четырехчасовом расхождении с Джакартой, точечными мазками разместить всё это на полотне, начав с того дома за номером 22, с курятником на крыше и мальчиками с лягушачьими лапками, репетирующих «Кармен» на первом этаже, разместив твое окно между, и прикрыть его шторой, в оставшемся для перспективы проеме чайными оттенками обозначить пространство и впустить в комнату ветер, расставить по углам мебель, в центре – стол, проходя мимо него придать складкам на простыне античную строгость, а фарфору и фруктам – сезанновскую небрежность, и спросить, причем здесь август с твоим неспешным просыпанием в нем, просыпанием, длящимся ровно столько, чтобы солнечный свет успел спуститься с кракелюр развешанных над кроватью картин на твои плечи, по пути заставив тебя прищурить глаза и перевернуться на другой бок, а там, в том углу, где должны были бы находиться цветы в фаянсовых кашпо, сурово нарушить географию быта и контурно нанести сон большой рыбы в глубинах забытого картографами океана, скороспешно выбраться на берег, жадно набрать в легкие воздуха, облизать соль на губах и всё же вернутся к бытописанию того лета и того утра, где ты осталась лежащей на кровати, оторванная от ветреных дней за городом, чьей-то готовности прийти в движение ради, мечтательных взглядов украдкой, невольно заставляя вспомнить слова, которые, как казалось, забылись навсегда, потерялись безвозвратно в глухой череде дней за ненадобностью, а теперь рвали горло в стремлении вырваться наружу, быть озвученными, прийти в негодование, в ярость, в спешке нанести последние штрихи, отложить в сторону кисти из колонкового волоса, войти в комнату, включить торшер возле кровати, оторвать от своего тела часть, объяснить причину этого поступка, попытаться сохранить наступившую тишину на долгие годы
|
|
муха
|
25 Авг, 2009 @ 18:12
|
|---|
-получил повышение на работе -пришлось усыпить кота -съездил в первую командировку в Ульяновск -набрал восьмой килограмм за полгода
|
|
Мои ладони грубеют, в основании пальцев белеют старые мозоли, на их месте появляются новые. Твои пальцы мягки, ломки, нежны. Нет никаких сомнений, если уйти с крупного плана на общий, я увижу девочку на шаре, беззаботную, легковесную, предоставленную ветрам, что в беспамятстве захватили окружающую нас равнину. Но я укрупняюсь на маникюр, и снова живописные ассоциации, попытки художников начала двадцатого века прорваться в беспредметность в кратком пересказе твоих ногтей.
Всё это похоже на идеальный план побега: воздух вокруг волос расправлен солнцем, блик на щеке от зеркала заднего вида, и суховатый запах не знаю каких там цветов, что ты разложила на заднем сиденье.
Отвлекаясь на эти наблюдения, я уже забываю, о чем хотел рассказать и не говорю тебе о том чувстве, которое я испытываю, поворачивая ключ зажигания в машине, а ты сидишь рядом и смотришь на меня. Чувство одной-двух секунд, будто моя душа переполнена, и мы трогаемся дальше, пока время просачивается сквозь наши переплетенные пальцы, как морской песок.
|
|